себя она рассудила, что белье и нижние юбки никто никогда не увидит, но при этом знала, что каждое ее платье вызовет многочисленные пересуды и все наряды будут пересчитаны в маленьком городке.
Вследствие этого ее запас белья был очень невелик, и в нем почти не было новых вещей, но все оно было сшито из тонких тканей и искусно починено ее умелыми пальцами в долгие ночные часы после того, как уснут ее ученицы; и за шитьем она всякий раз про себя решала, что в дальнейшем кто-нибудь другой будет делать за нее эту работу. Многочисленные мелкие случаи былого подчинения воле других людей припоминались ей в эти тихие часы как испытания и страдания, которые никогда более не повторятся. Люди так склонны ожидать, что иной образ жизни, чем привычный им, будет свободен от забот и испытаний! Ей вспомнилось, как этим самым летом в Тауэрс, когда они уже были помолвлены с мистером Гибсоном, она потратила больше часа, чтобы причесать волосы по новой моде, тщательно скопированной из модной книги миссис Брэдли, и, когда она сошла вниз, необычайно красивая, как ей казалось, готовая встретить своего кавалера, леди Камнор отослала ее назад в комнату, точно маленького ребенка, причесаться заново и не делать из себя посмешище. В другой раз она была отправлена сменить платье на то, которое ей гораздо меньше нравилось, но было больше по вкусу леди Камнор. Это были мелочи, но они были самыми недавними примерами того, что ей в той или иной форме приходилось выносить многие годы, и ее чувство приязни к мистеру Гибсону росло пропорционально осознанию тех зол, от которых он послужит ей средством спасения. В конечном счете этот промежуток времени, заполненный шитьем и надеждами, хотя они и перемежались учительством, был не лишен приятности. О свадебном платье она могла не заботиться. Бывшие воспитанницы из Камнор-Тауэрс собирались подарить его — они намеревались одеть ее с головы до ног в этот знаменательный день. Лорд Камнор, как уже было сказано, подарил ей сто фунтов на приданое и послал мистеру Престону заказ carte-blanche [29] на свадебный завтрак в старинном зале дома в имении Эшкомб. Леди Камнор — несколько раздосадованная тем, что свадьбу не отложили до рождественских каникул ее внуков, — тем не менее подарила миссис Киркпатрик великолепные часы с цепочкой английского производства, более громоздкие, но более при этом надежные, чем маленькие элегантные часики иностранной работы, которые так долго висели у нее на поясе и так часто ее подводили.
Ее приготовления, таким образом, продвинулись весьма значительно, тогда как мистер Гибсон еще ничего не сделал для перестройки или отделки своего дома. Он знал, что следует что-то делать. Но что? С чего начать, когда столько всего в доме требует приведения в порядок, а у него так мало времени, чтобы за всем этим следить? Наконец он пришел к мудрому решению — обратиться с просьбой к одной из мисс Браунинг, чтобы та, по старой дружбе, взяла на себя заботу о самых насущных вещах; что касается иных задуманных им переделок, их он решил предоставить вкусу будущей жены. Но прежде чем обращаться с просьбой, следовало рассказать о своей помолвке: она до сих пор хранилась в тайне от жителей городка, которые относили его частые визиты в Тауэрс на счет состояния здоровья графини. Он представлял, как сам мог бы потешаться втихомолку над каким-нибудь немолодым вдовцом, который обратился бы к нему с признанием такого рода, какое он собирался сделать мисс Браунинг, и мысль о необходимом визите становилась ему особенно неприятна, но это надо было сделать, и как-то вечером он зашел к сестрам «на огонек», как они это называли, и рассказал им свою историю. В конце первой главы, иначе говоря, в конце истории про ребяческую влюбленность мистера Кокса мисс Браунинг всплеснула руками от удивления:
— Подумать только! У Молли, которую я в пеленках на руках держала, появился кавалер! Ну и ну! Сестрица Фиби, — (та только что вошла в комнату), — послушай, какая новость! У Молли Гибсон появился кавалер! Она, можно сказать, чуть ли не предложение получила! Правда, мистер Гибсон? Это в шестнадцать-то лет!
— В семнадцать, сестрица, — поправила мисс Фиби, гордившаяся тем, что все знает о семейных делах дорогого мистера Гибсона. — Ей исполнилось семнадцать двадцать второго июня.
— Ну ладно, будь по-твоему. Семнадцать, если тебе так больше нравится, — нетерпеливо произнесла мисс Браунинг. — Факт остается фактом — у нее появился кавалер, а мне все кажется, что она еще только вчера была в пеленках.
— Я очень надеюсь, что любовь принесет ей счастье, — сказала мисс Фиби.
Тут мистер Гибсон счел нужным вмешаться. Его история была рассказана лишь наполовину, и он не хотел, чтобы сестры слишком увлеклись любовным сюжетом.
— Молли об этом ничего не знает. Я даже имени его не называл никому, кроме вас и еще одного друга. Коксу я дал хорошую взбучку и делал все, что мог, чтобы держать его привязанность, как он сам выразился, в должных границах. Но я был в полной растерянности, как поступить с Молли. Мисс Эйр была в отъезде, и я не мог оставлять их вместе в доме без присмотра какой-нибудь женщины постарше.
— О мистер Гибсон, почему же вы не отправили ее к нам? — перебила его мисс Браунинг. — Мы бы сделали для вас все, что в наших силах, — и ради вас, и ради ее бедной дорогой матери.
— Благодарю вас. Я в этом не сомневаюсь, но ее нельзя было оставлять в Холлингфорде, пока Кокс пребывал в своей лихорадке. Сейчас ему уже лучше. Аппетит вернулся с удвоенной силой после долгого воздержания, которое он считал необходимым демонстрировать. Вчера он съел три порции пышек с черной смородиной.
— По-моему, вы очень щедры, мистер Гибсон. Три порции! И я полагаю, при этом еще и мясо в соответствующем количестве?
— О, я это упомянул просто к тому, что у очень молодых людей обычно аппетит и любовь соперничают между собой, вот я и счел третью порцию очень хорошим признаком. Но все же знаете — что случилось раз, может случиться снова.
— Нет, не знаю. Фиби сделали предложение всего раз… — сказала мисс Браунинг.
— Не надо, сестрица. Ему, наверное, было бы неприятно знать, что об этом говорят.
— Глупости, детка! Прошло двадцать пять лет, у него старшая дочь замужем.
— Я согласна — он не отличался постоянством, — признала мисс Фиби своим нежным, тонким голоском. — Не все мужчины… как вы, мистер Гибсон… верны памяти о своей первой любви.
Мистер Гибсон
